Мамадзянову не удалось встретиться с невестой, зато он разведал и приблизительно определил по карте линию обороны города, которую спешно строили гитлеровцы. Я удивился:
— Как тебе удалось об этом узнать?
— Очень просто. Потеряв всякую надежду встретиться с кем-либо из знакомых, я решил пойти к казарме, где проходил службу. Возле одной из казарм увидел толпу. Решил подойти посмотреть, что там происходит. Оказалось, оккупанты согнали народ на работу: копать траншеи и противотанковые рвы. Пока я рассматривал, людей разделили на группы. Один из полицаев дернул меня за рукав и крикнул: «Чего рот раскрыл, остолоп? Давай в третью бригаду!» Я сначала растерялся, потом думаю: «Чего бы и не пойти в третью бригаду? Узнаю, что они будут делать». И пошел. Траншею почти не копал, но рассматривал, где она проходит. Переночевал у одного из своих новых знакомых по бригаде, а на следующее утро снова пошел на работу, только уже в первую бригаду. Она сооружала дзоты. А сейчас я из второй бригады. Пришлось немного помахать лопатой до обеда. Когда сели есть, сбежал.
— А как же ты без разрешения?
— Нет, отпросился у бригадира. Пообещал ему принести бутылку самогона.
Ребята шутили: вот, мол, Мамадзянов, вместо того чтобы причинить гитлеровцам вред, работал на них. Азербайджанец не понимал шуток. Когда все улеглись спать, он подошел ко мне и спросил:
— Скажи, и ты так думаешь?
— Как?
— Ну, как все. Что я на фашистов работал.
Я рассмеялся:
— Да что ты, дружище! Они шутят. Ты настоящий разведчик и добыл ценные сведения.
— Спасибо. Но ты все-таки не говори командиру.
— О чем?
— О том, что я три дня…
Ходили в город и другие разведчики — Глинко, Зубрилов, Мурашко… Каждый добыл какие-то сведения. Зубрилов, например, сообщил о том, что на станции Ковель-2 сосредоточено большое количество паровозов и вагонов. Все в полной готовности. Это сообщение нас особенно заинтересовало. Что бы это могло значить? Вернувшийся из города Яцюк рассказал, что на станции гитлеровцы устанавливают дополнительные грузовые краны — переделывают железнодорожную колею.
— Вот в чем дело! — воскликнул я. — Колею переделывают. Понимаешь, Саша! С востока колея идет широкая, а из Ковеля на Варшаву — узкая. Стоит только ликвидировать этот пункт — и транспортная связь между востоком и западом прекратится.
Так и случилось. Пользуясь нашими данными, партизаны соединений Федорова и Наумова особое внимание уделили станции Ковель-2 и парализовали движение железнодорожного транспорта.
Выполнив задание, мы вернулись в отряд. Я доложил командиру о нашем прибытии. Он внимательно выслушал меня, поблагодарил и спросил:
— А ты был в городе?
— Был.
— Встречал знакомых?
— Нет.
— Как же тебе удалось избежать встреч?
— Я только один раз прошел по городу. Все разрушено, ничего не узнать. Еле нашел место, где стоял дом, в котором я жил.
— О родных что-нибудь узнал?
— Нет. Даже и не старался.
— Если хочешь, заберем их в отряд.
— Нет, Дмитрий Николаевич, не надо этого делать. Пусть живут, как жили до этого. Они ничего не знают обо мне, а я о них. Закончится война, тогда будем разбираться в семейных делах, а сейчас и без этого есть работа.
Медведев посмотрел на меня сочувственно, сказал:
— Ты прав. Партизан, а особенно разведчик, должен быть выдержанным. Уметь сдерживать свои чувства.
Я попрощался и уже сделал несколько шагов, как Дмитрий Николаевич остановил меня:
— Не забудь сейчас же зайти к Ане. Я заметил — переживает. Почти ежедневно заходила ко мне, спрашивала, нет ли известий… Обязательно зайди.
— Спасибо, Дмитрий Николаевич. Зайду…
Партизанское движение на территории западных областей Украины во второй половине сорок третьего года заметно активизировалось. Если раньше по соседству с нами действовали федоровцы, отдельные подразделения Сабурова да несколько небольших отрядов специального назначения, то летом здесь прошел со своей армией легендарный Ковпак, на юге Ровенщины и на Подолии немало вреда нанесли оккупантам партизаны Одухи, сюда же подтянул свои подразделения генерал Наумов. В Полесских лесах была создана густая сеть партизанских группировок из местных подпольщиков, входивших в соединение «дяди Пети» — Брынского. Во Львовских лесах расположился отряд Маликова.
В связи с наступлением Советской Армии партизанские отряды и соединения, которые не собирались прекращать борьбу с врагом, передвигались на запад. На советской территории, оккупированной гитлеровцами, партизанам становилось все теснее и теснее, и поэтому из Центра поступали указания готовиться к действиям за пределами нашей страны, чтобы оказать помощь в борьбе с фашистскими захватчиками братским народам Польши и Чехословакии.
Наш отряд тоже получил задание подготовиться к походу на запад. Именно об этом и говорил Медведев перед тем, как послать меня в Ковель. Когда же я вернулся, Струтинский дал мне понять, что подготовка к изменению места действий ведется самым тщательным образом.
Встретив меня, он почему-то начал внимательно осматривать мои сапоги.
— Что, нравятся? — спросил я. — Это мне федоровцы сделали такой подарок.
— Сапоги как сапоги, неплохо, — скептически произнес Николай. — Но позволь посмотреть, из какой резины набойки.
— Зачем тебе? — поинтересовался я, но тут же, вспомнив, какие «упражнения» проделывал он с резиной, добавил: